Аудиостатья про пространственность звука

Концепция

Данная работа является сопровождением к моей аудиостатье о том, как понимать пространственность звука, работа включает в себя звуковые и визуальные примеры. Сама аудиостатья основывается на главе «Пространство» («Space») книги «Ключевые понятия звука» («Keywords in sound») Дэвида Новака (David Novak) и Мэтта Сакакини (Matt Sakakeeny), глава написана Эндрю Эйзенбергом (Andrew J. Eisenberg). Книга поднимает проблему многозначности и большого количества контекстов у понятия звука, разбивает это понятие на «ключевые слова» (keywords) и каждому дарит собственную главу, в каждой из которых свой автор раскрывает эти понятия глубже, таким образом читатель способен рассмотреть эту семиотическую паутину под микроскопом.

В главе «Пространство» Эйзенберг пишет, что понятие пространства звука можно рассматривать с разных сторон, что у него есть свои модальности, то есть если рассматривать понятие звука не как паутину, а как древовидную структуру, то в главе Эйзенберга мы опускаемся на один уровень ниже.

В работе рассматриваются пять модальностей: поле непосредственного восприятия (phenomenal field), виртуальность (the virtual), экология (ecology), территория (territory) и циркуляция (circulation). Первая показывает, как звук помогает телу почувствовать пространство. Вторая — как пространство может быть создано технически, через микрофон, запись, реверберацию, стерео или наушники. Экология описывает звук как среду отношений, где звучание города, голоса людей, транспорт, особенности архитектуры и тишина вместе делают место узнаваемым. Территория показывает, как звук расчеричвает границы и задает определенные правила поведения. Циркуляция — как звук выходит из одного места, проходит через медиа и начинает звучать в другом контексте.

Проблематика этой работы в том, что звук обычно воспринимается как что-то временное и исчезающее. Он прозвучал — и все, наступила тишина, или другие звуки занимают его место, пока их не заменят следующие. На самом деле звук оставляет за собой пространственный эффект. Вой сирены перестраивает движение на дороге. Играющий гимн на стадионе собирает людей в национальное пространство. Азан или колокол задают окрестность общины. Музыка в наушниках создает для слушателя маленькую приватную зону внутри улицы или офиса. Записанный голос с реверберацией переносит слушателя в помещение, которого рядом нет или вовсе не существует.

Главная идея работы — звук не просто происходит, существует в пространстве. Он помогает это пространство чувствовать, создавать, заселять, делить и перемещать.

Первая модальность выделяемая автором — phenomenal field, перевести это можно как поле непосредственного восприятия. Здесь отношение пространства и звука описывается так: звук определяет пространство, или другими словами, пространство воспринимается через звук. Пространство можно рассматривать как объективное геометрическое отношение между слушателем и звуком, пример такого отношения создать очень легко и он получится крайне наглядным, для этого достаточно вам достаточно взять телефон, включить на нем эту аудиостатью или любое другое аудио, и начать перемещать телефон вокруг себя, либо же самому начать перемещаться относительно телефона. На самом деле, можно обойтись и без телефона, достаточно закрыть глаза, сфокусировать внимание на каком-то звуке и вы почувствуете положение источника звука относительно себя Это конечно довольно очевидное поведение звука и оно не так интересно, но это важно было проговорить

Конечно, строго говоря, именно пространство (например, помещение) формирует звук и его тембр, из-за разных размеров и форм пространств, звуковые волны отражаются по-разному, поэтому у разных помещений разное звучание, однако мы здесь говорим о восприятии пространства, и звук в этом играет такую же важную роль, как и визуальное представление пространства. Чтобы нагляднее понять, что значит почувствовать пространство через звук — вы можете зайти в помещение, в котором много реверберации, например в подъезд вашего дома, и закрыв глаза, начать перемещаться по нему, издавая звуки голосом, хлопками, или любым другим способом и ориентируясь исключительно на слух.

Вторая модальность — the virtual, в ней пространство звука рассматривается как технически сконструированное. Пространство звука может быть не только физическим помещением, но и созданным виртуально, с помощью spatialization practices — практик пространственной организации звука в аудио производстве. В этой модальности речь идет о пространстве, созданном через микрофон, запись, монтаж, реверберацию, стерео, студийную работу, наушники и другие технологии.

Ключевая идея раздела — spatial cues, то есть звуковые подсказки пространства, Эйзенберг описывает их как звуковы жесты (в оригинале sonic gestures), которые симулируют положение источника звука, объем пространства и расположение слушателя. Простой пример: если я добавлю к своему голосу длинную реверберацию, будет слышно не только мой голос, но воображаемое помещение.

Пространственные эффекты появились не только с развитием стереофонии, использование spatial cues было и в ранней звукозаписи и записи кинозвука, уже в популярной музыке 1920-х годов реверберация и расположение микрофона становились средствами эстетического эксперимента.

Эйзенберг пишет, что исследования sound studies рассматривают студию звукозаписи как почти лабораторную среду: звуки и человеческие участники изолируются, а затем заново собираются в новом sonic spacetime — звуковом пространстве-времени. В студии запись не фиксирует уже готовое событие, напротив, звук собирается из фрагментов: вокал и инструменты записываются отдельно, часть звуков производятся программными синтезаторами, а ощущение пространства создается с помощью виртуальных эффектов. Расположение источников звука буквально расставляется на виртуальной сцене с помощью контроля их громкости и панорамированием между стереоканалами.

При этом виртуальное пространство — это не только технический вопрос, вопросы по типу «какой голос звучит профессионально», «какой звук считается аутентичным», «какая пространственность считается современной», «кто принимает решения в студии», «чье представление о звуке становится финальными миксом» — эти вопросы уже социальные, культурные и политические. В качестве примера Эйзенберг приводит пример Луизы Мэйнтьес и ее этнографии производства зулу-поп-музыки. Там борьба за звук в студии связана с расовой и классовой политикой позднего апартеида и позднекапиталистической Южной Африки.

В звуковых исследованиях также изучаются виртуальтные пространства вне студии, например Майкл Булл в своих работах изучает, как пользователи плееров (в частности айподов) формирует частную звуковую среду, которая помогает сформировать новый городской опыт.

Третья модальность пространственности звука -ecology, или звуковая экология. Здесь пространство понимается не как геометрия, не как сцена восприятия и не как виртуальная конструкция записи, а как среда отношений.

В этой модальности нас интересует не отдельный звук, а целое звуковое окружение: голоса, транспорт, животные, архитектурная акустика, технические шумы, музыка из кафе, объявления, сигналы, тишина между событиями. Все эти элементы вместе создают то, что можно назвать акустической средой места.

Исторически эта идея связана с понятием и с акустической экологией Рэймонда Мюррея Шэйфера. Шэйфер рассматривал звуковую среду как нечто, что можно документировать, анализировать и даже исправлять, потому что современный мир, по его мнению, всё больше загрязняется шумом. Но у такого подхода есть проблема: он заранее предполагает, какие звуки считаются ценными, а какие — лишними.

Более поздние sound studies предлагают смотреть на звуковую среду не только как на акустический объект, но и как на социальную практику. Звуки не просто окружают нас, но учат узнавать место, вести себя в нём, чувствовать принадлежность или отчуждение. В этом смысле ecology показывает, что звук делает пространство обитаемым, узнаваемым и культурно значимым.

Важно отметить, что несмотря на то, что Эйзенберг относит понятие «места» в смысле «конкретного места» к экологии, он бы выделил это понятие как еще одну модальность, и даже как отдельное ключевое понятие (keyword) в исследованиях звука. Он противопоставляет пространство как высшую абстракцию (как, например, понятие времени) к месту, как к чему-то конкретному и проживаемому.

Четвёртая модальность пространственности звука — territory, или территория. Здесь звук рассматривается как способ создавать границы. Территория обозначается не только юридически зафиксированными линиями на карте или забором, построенным администрацией города, она так же обозначается через звучание пространства.

Эйзенберг пишет, что territory связано с созданием границ, замыканием пространства, и очерчиванием различия между внутренним и внешним. Звуковые практики территориализируют пространство, потому что соединяют физическую вибрацию, телесную реакцию и культурный смысл.

Как пример — гимн, играющий перед матчем на стадионе, временно разделяет его гостей и хозяевов, на своих и чужих. Пространство прверващается в национальное. Другой пример — вой воздушных сирен обозначает опасную территорию и призывает слышащих ее людей к действию.

Еще один пример — очерчивание территорий религиозных общин призывом к молитве и церковными колоколами.

Пятая модальность пространственности звука — circulation, или циркуляция. Если territory показывает, как звук создаёт границы, то circulation показывает, как звук эти границы пересекает. Здесь нас интересует не только то, где звук звучит, но и то, откуда он пришёл, через какие медиа прошёл и что изменил в новом месте. Эйзенберг связывает эту модальность прежде всего с движением опосредованных звуков — особенно записанной коммерческой музыки. Такая музыка одновременно обладает «закрепляемостью» и «перетекаемостью» (fixity и fluidity в оригинале): она может быть привязана к конкретному месту, сцене, языку или истории, но при этом перемещается через записи, радио, стриминг, рынки, миграцию и ремиксы.

Таким образом, пространственность звука — это не какая-то единичная фиксированная характеристика. Это не просто ответ на вопрос о том, где находится источник звука. Пространственность звука проявляется сразу несколькими способами. Главный вывод здесь заключается в том, что звук не просто существует в пространстве. Он участвует в создании пространства. Он помогает нам понять, где мы находимся, к чему мы принадлежим, какие границы нас окружают и какие связи связывают нас с другими местами. Поэтому слушать звук означает слушать не только акустическое событие, но и пространство, которое становится слышимым благодаря ему.