Пространство и психология: роль фона в манге

— Концепция — Эффективный фон — Внутреннее через внешнее — Пустота — Нагруженность — Заключение

В классической живописи фон в том числе помогает выстраивать перспективу и иерархию внимания, в театре — обозначает среду повествования, а в кино становится инструментом драматургии и эмоционального воздействия. Со временем модернизм и авангард XX века превратили пространство в самостоятельный выразительный элемент. В экспрессионизме деформированные декорации отражали внутреннее состояние героя, в фотографии фон начал работать как психологическая среда, а в графическом дизайне — как часть визуального ритма и коммуникации.

В манге эта эволюция достигает особой формы, и фон как бы вбирает в себя все возможные представления из других медиумов, перерабатывая и рождая уникальный мультиинструмент, позволяющий создать атмосферу, отразить исторический контекст, сеттинг, место и время действия или направить внимание зрителя. В том числе он способен полностью терять связь с физическим пространством и трансформироваться в отражение эмоционального состояния героя, что отличает мангу от западного комикса, для которого характерным и основным функционалом фона остается в первую очередь описание реального окружения.

Гипотеза исследования заключается в том, что в манге фон отходит от роли второстепенного декоративного элемента и позиционируется как полноценный психологический инструмент, способный заменять текстовое описание эмоций или функционировать как визуальный эквивалент внутреннего монолога или даже диалога.

Теоретическая база исследования:

— Теория семиотики Ролана Бартоми, изменившая подход к анализу не только культуры, но и обычной повседневной жизни, предложив рассматривать мир вокруг как систему знаков, несущих определенный код. — Статья Нила Кона «Японский визуальный язык», вобравшая в себя всю теоретическую основу концепции манги как полноценного визуального языка с собственной грамматикой и диалектами и рассматривающая в том числе эффективные фоны как систему неповествовательных знаков.

В ходе эволюции манги как самостоятельного медиума паттерны и абстрактные фоновые эффекты закрепили за собой определенные эмоциональные расшифровки, практически интуитивно считываемые аудиторией.

Например, мыльные пузыри, как правило, «используется для создания умиротворяющего, успокаивающего, трогательного или романтического эффекта» [1]. А цветы обрамляют героев в момент их романтичного, беспечного или наивного поведения. Причем ассоциация с цветами вполне обоснована и связана с японским выражением «Голова как цветочное поле», обозначающим наличие хорошего чувства юмора.

Парящие перья — глубокий поэтичный образ. В зависимости от контекста они могут символизировать обретенную свободу, чистоту момента, грезы или воспоминания.

Мягкие переходы скринтонов и текучие волны показывают зыбкость внутреннего состояния. Используются в контексте демонстрации дезориентации героя и являются маркерами для моментов смятения, подступающей тошноты, обрушения внутреннего мира.

В иных ситуациях могут служить визуализацией ауры персонажа, энергии в моментах злости или напряженности.

Более резкие и хаотичные частицы в подавляющем большинстве случаев связаны исключительно с негативными чувствами: яростью, гневом, высшей степенью раздражения.

Фоновые эффекты, такие как линии фокусировки, излучаемые или неровные линии, поддерживают как внешние, так и внутренние проявления: интонации, громкость голоса и степень его уверенности, спутанность или четкость собственных мыслей. Эти приемы интуитивно понятны. Например, если убрать текст из бабблов в приведенном фрагменте из манги «Дрейфующая школа» Кадзуо Умэдзу, хоть и не контекст, но характер диалога будет легко считываться.

Стремительно направленные линии создают мощный оптический эффект движения. Прием помогает не только в демонстрацией физического движения, но и передать внутреннее напряжение в моменте, учащенное сердцебиение и туннельное зрение. Читатель явно видит, как персонажа охватывает тревога или ярость.

Полностью черная заливка мгновенно вырывает персонажа из материального мира. Этот прием может использоваться для выражения ухода в чертоги собственного разума, животного страха или крайней степени шока. Герой остается один на один с собственными эмоциями, а окружающая среда перестает существовать, что в совокупности формирует картину ментального тупика или безысходности.

Намеренный отказ от линейной перспективы в пользу нестандартных ракурсов, достигаемых путем использования других ее видов: сферической и на наклонной плоскости, — приковывает внимание к одному элементу композиции, в то время как остальное пространство уходит далеко на второй план или обрамляет визуальный акцент. Этот прием выделяет важный с точки зрения нарратива объект, вызывающий у персонажа эмоциональный отклик, чаще всего страх или панику, потому что так или иначе акцентирование наделяет предмет особым статусом и нагнетает атмосферу.

В то же время акцентным объектом на фрейме может стать и персонаж: как главный, так и второстепенный, — от чего зависит и эмоциональный контекст, поскольку ситуация будет меняться от выражения собственных чувств героя до его мысленной оценки третьего лица, чье положение он наблюдает со стороны. Так или иначе речь может идти о широком спектре состояний от стыда («Все вокруг против меня») до всплеска уверенности и чувства собственной грандиозности («Все вокруг подчиняется мне»).

Фон, выстроенный на основе четкой геометрии, параллельных линий и массивных, устойчивых конструкций, в совокупности с отсутствием хаоса и случайных деталей может поддерживать внутренний стержень персонажа, непоколебимость, стойкость или твердость решения.

Со схожим по сеттингу фоновым изображением можно работать и в обратную сторону, подбирая более неустойчивые или «сдавливающие» ракурсы, тем самым оказывая намеренное психологическое давление, создавая атмосферу гнетущего ожидания или опасности. Герои могут как противопоставляться этому пространству, так и выступать его пленниками.

Например, по характеру штриховки можно быстро и точно считать эмоциональный фон: это спешка, страх и тревога или это злость и решимость.

Работа с цветом и светом в рамках фрейма применяется в тех же целях. Чем больше залито сплошным цветом — тем медленнее и тише ощущается происходящее. Это скорее отсылает к паузе, внутреннему монологу и страху ближайшего будущего, к которому герой неизбежно движется, но подсознательно хочет отсрочить, нежели отражает реальную освещенность сцены.

С одной стороны стандартные, можно даже сказать, шаблонные фоны подчеркивают обыденность происходящего, что может быть крайне важным нюансом для манги в жанре «повседневность» («slice-of-life»), которая фокусируется на будничной жизни.

В таком окружении получается легко и в то же время аккуратно показать переломный момент в жизни героя, осознание, успокоение или, наоборот, срыв, добавив небольшие изменения в подобные пейзажи.

Помимо этого, обезличенные и в большинстве своем именно непримечательные пейзажи или интерьеры отлично работают в ситуациях, где необходима пауза. Можно даже сравнить данный эффект с приемом, когда все пространство за героем во фрейме заливается сплошным черным цветом. В обоих случаях повествование переходит во внутренний монолог героев, но если в ситуации с заливкой читатель будто попадает в мысли персонажа, здесь он может лишь наблюдать издалека и, если нет соответствующих бабблов, догадываться о том, что творится в сознании героя.

Было бы довольно странно полагать, что минимализм или общее «спокойствие» фона используются только для передачи нейтральных по силе эмоций. Пример из манги «Волейбол!!» лишен детализации пространства, фокусируя внимание на героях и их противостоянии. В результате получается достаточно точная визуализация момента напряжения, когда игроки настолько сосредоточены, что видят буквально только мяч и соперников, а все фоновые объекты для них попросту перестают существовать.

Фоновое изображение обеспечивает высокий уровень визуального шума на фрейме, влияя тем самым на читательское восприятие. Чаще всего подобная степень детализации присуща произведениям с частыми и масштабными боевыми сценами. Стоит отметить, что общая «шумная» картинка формируется в сочетании с изображением самого героя, визуальными, звуковыми эффектами и диалогами.

Разрушения физического мира подсознательно считываются не только как внешняя катастрофа, но и как внутренняя борьба героя. В зависимости от контекста, сюжета или арки это сражение может иметь под собой разные цели, но чаще всего — победу над самим собой.

Высокодетализированный фон усиливает воздействие на читателя, поддерживая передачу в том числе и тех эмоций, что имеют яркое физическое проявление: пик переживаний, панику или животный страх, которые ощущаются пульсирующей в висках кровью или звоном в ушах.

Еще одна функция такого стилистического решения — отражение душевного состояния перед травматичным событием или уже после. Контекст влияет на то, какую роль будет играть визуальный шум: подчеркнет съедающую изнутри боль или подсветит внутреннее напряжение и тревогу.

Как и в случае с минимализмом, заполненность или нагруженность изображения может играть и в неожиданную сторону. Прорисованный в мельчайших деталях фон иногда буквально визуализирует внутренний монолог героя, обращая на него все внимание читателя. Шум может выступать метафорой роящихся мыслей в голове или показывать, что жизнь вокруг персонажа идет своим чередом, пока тот открывает важные для себя истины или копается в собственном сознании.

Можно сказать, что гипотеза была верна и фон фрейма — мощный инструмент, которым авторы активно пользуются в повествовании. Важно отметить, что объект исследования имеет сформированную классификацию лишь в отношении «эффективных фонов», создающихся при помощи вполне конкретных паттернов. Изображения окружения, в свою очередь, обладают куда большим количеством возможных интерпретаций не только со стороны читателя, но и со стороны автора. Это позволяет одной стороне искать новые визуальные формы для своих мыслей, а другой — открывать все больше и больше смыслов, возвращаясь к произведению вновь.

Также стоит добавить, что фоновое изображение чаще всего работает в связке с остальными элементами панели, такими как сам персонаж, звуковые и визуальные эффекты и диалоги. Все это в совокупности — знаки, которые формируют целостную эмоциональную картину. Но в то же время существует множество примеров, демонстрирующих каждый из этих элементов как самостоятельный инструмент повествования.